Елизавета Ивановна Черткова (урожденная графиня Чернышёва-Кругликова) родилась в Туле 12 сентября 1832 года. Детство и юность провела с родителями за границей, в основном в Италии. Она получила хорошее домашнее обра-зование. Летом 1847 года после смерти матери семья вернулась в Петербург, где осенью того же года скончался и отец.

Оставшись сиротой в 15 лет, Елизавета находилась, как и другие дети Чернышёвых-Кругликовых, под опекой графа М. Ю. Виельгорского. Ее рано начали вывозить в свет, где она имела успех. По словам со-временника, Елизавета отличалась исключительной красотой, хотя несколько строгой: имела правильные черты, была высокого роста, величественная, насто-ящая «аристократка». На первом же придворном балу она была представлена Николаю , на вопрос которого о сосланном дяде-декабристе она твердо ответила, что сохранила с ним самые сердечные родственные отношения.

В 1851 году Елизавета Ивановна вышла замуж за будущего царского генерал-адьютанта Г. И. Черткова. Супруги жили в собственном особняке на Английской набережной, 38 и были весьма близки к царскому двору. В их доме собиралось все высшее петербургское общество, и часто бывал император Александр II. Однако Елизавета Ивановна не испытывала тяги к придворной жизни, и когда императрица Мария Александровна предложила назначить ее статс-дамой, она отказалась.

Следует сказать, что в вопросе о том, как пришла к вере Черткова, царит большая путаница. Очень часто ей приписывается духовный путь, пройденный другой известной евангельской верующей - Юлией Денисовной Засецкой. Однако архивные находки последних лет позволили узнать историю обращения из уст самой Елизаветы Ивановны, поскольку в Российском государственном историческом архиве сохранился ее дневник за 1870-1872 годы. По словам Чертковой, свою молодость, свои лучшие годы она проводила без единой серьезной мысли, в светских удовольствиях, иссушающих душу и сердце, а религия и Слово Божье были для нее какой-то официально-холодной формальностью. Казалось, ничто не предвещало перемен...

Однако к 1859 году в Англии распространилось массовое движение духовного пробуждения (ревивализм), оживившее церкви. Часто бывая в Англии, Черткова близко познакомилась с евангеликами-ревивалистами (капитаном Дж. Троттером, семьей Редсток и др.), посещала их собрания, видела их живую веру.

Однако, вернувшись в Россию, она снова погрузилась в прежний образ жизни, хотя воздействие благодати Божьей на ее душу продолжалось, о чем она писала: «Вскоре я убедилась, что душою моею овладел не этот мир новых знакомых, а сам Спаситель, что Он меня зовет. Я стала против Него бороться!» В этой внутренней борьбе проходили годы... у Чертковой было три сына. Ее любимцем был младший сын Миша. Незадолго до его смертельной болезни у нее в Англии произошел разговор с леди Редсток, в котором Елизавета Ивановна высказала свою сердечную тревогу: «Я чувствую, что Бог меня призывает, а я борюсь с Ним, противлюсь Ему! Он убеждает мой разум, Он трогает мое сердце, а я - все противлюсь! Но Бог не может быть побежден, не может отступить, когда хочет миловать, и я дрожу, чтобы, истощив все средства милостивые, чтобы притянуть меня к Себе, Он, видя их бесполезность, призовет меня громовым ударом». В эту минуту вошел в комнату Миша. Черткова указала на него пальцем и сказала леди Редсток: «Вот, в нем, в моем любимом, Он меня сокрушит».

Так и случилось! По возвращении в Россию Миша заболел. Врачами было назначено лечение на юге Франции, в Ментоне. Сначала Миша боялся смерти. Черткова не знала, как подготовить сына, много молилась, чтобы Господь научил ее. И вот однажды Миша помолился, и в нем произошла перемена Он сказал матери: «Ничего мне теперь не страшно ни смерть, ничто. Я так счастлив!» Черткова пишет в дневнике: «Сердце мое вздрогнуло от счастья; я поняла, что это был ответ на мою молитву».

Последние дни он мало-помалу слабел. После приобщения святых тайн, за два дня до смерти, он заснул, тихо спал весь следующий день и вечером третьего дня, 3 (15) декабря 1866 года, душа 10-летнего мальчика отошла к Господу.

Спустя два года Черткову ждало новое испытание: умирает 15-летний старший сын Гриша. Благодаря общению с лордом Редстоком Елизавета Ивановна находит глубокое утешение своему материнскому горю в Спасителе. Она приходит к убеждению, что сын «призван Господом», и утешается тем, что он, как и Миша, с радостью отозвался на зов Спасителя.

Зимой 1872-1873 годов происходит новая встреча Елизаветы Ивановны с лордом Редстоком в Швейцарии на курорте Веве. В феврале 1874 года по приглашению Чертковой и других великосветских дам Редсток приезжает в Санкт-Петербург, где через его проповедь начинается в высшем свете евангельское пробуждение, которое постепенно охватило все слои столичного общества и затем распространи-лось по всей России.

Черткова стала одной из основных фигур движения пашковцев. В 1876 году она вместе с Пашковым, княгиней Гагариной и графом Корфом ходатайствует об учреждении «Общества поощрения духовно-нравственного чтения». В том же году Общество, получив разрешение министра внутренних дел, приступило к своей уставной деятельности - печати и распространению в народе книг Св. Писания и другой духовной литературы.

После первого запрещения евангельских собраний в 1880 году пашковцы сделали упор на социальное служение, посредством которого в более мягкой форме они продолжали проповедь Евангелия.

В 1881 году они разделили Петербург на пять районов, в каждом из которых одной из сестер-аристократок велось служение помощи бедным женщинам, собиравшимся в определенные дни в швейной мастерской, где они занимались пошивом белья, чем зарабатывали себе на жизнь. В это время им читали Евангелие. Елизавета Ивановна стала по-печительницей служения бедным женщинам сразу в двух районах: в Суворовском участке на Васильевском острове и во 2-м участке Коломенской части.

Трудным для Чертковой стал 1884 год. Внезапно 22 апреля умирает муж, а 24 мая по Высочайшему повелению закрывается Общество поощрения духовно-нравственного чтения. Сразу вслед за этим руководители движения Пашков и Корф высылаются из России, а на домашние собрания пашковцев наложен запрет. Был план выслать из Петербурга также Наталью Ливен и Елизавету Черткову, но, видимо, Александр III, хотя и не разделял взглядов евангельских верующих, но будучи богобоязненным человеком, не пожелал причинить зло вдовам.

Обе женщины, вопреки всем запретам, продолжали проводить библейские и молитвенные собрания в своих домах.

В начале 1890-х годов Черткова приобрела участок земли в Гавани Васильевского острова, где построила деревянный особняк и отдельный флигель с большим залом для собраний на 250 человек, ставший одним из основных центров евангельского христианства в столице. Несмотря на строгость того времени, правительство оставляло эти собрания в покое.

К появлению в Петербурге в 1907 году молодого одаренного баптистского служителя Вильгельма Фетлера отношение у пашковцев было разным. Елизавета Ивановна приняла Фетлера радушно. Они стали друзьями: неслучайно он часто проповедовал в ее зале в Гавани. А когда он осознал необходимость постройки в Петербурге большого дома молитвы, то купил землю для этой цели по соседству с домом Чертковой. Елизавета Ивановна приняла самое деятельное участие в сборе средств на это дорогостоящее дело, продав большую часть своих драгоценностей. Несмотря на все трудности, «Дом Евангелия» был построен очень быстро и открыт 25 декабря 1911 года. Дружба баптиста Фетлера и евангельской христианки Чертковой объясняет, почему в сентябре 1910 года именно в ее доме прошли заседания Всероссийского съезда баптистов. Участники съезда выразили благодарность домовладелице Е. И. Чертковой за предоставление помещения.

Из духовных лидеров того времени ближе всех Чертковой был И. В. Каргель, продолжавший богословскую традицию Редстока и Пашкова. Неслучайно, когда стало возможно официальное оставление православия, Елизавета Ивановна в начале 1912 года перешла во Вторую Санкт-Петербургскую общину евангельских христиан, наставником которой был Каргель. Процедура перехода предусматривала увещевание священником лица, оставлявшего православие. Интересен доклад протоиерея Андреевского собора, поданный им в консисторию: «Елизавета Ивановна Черткова и после увещания выразила твердое желание перейти из православия в означенную общину, и перед началом увещания решительно заявила, что уже 30 лет как порвала всякую связь с православной церковью и что никакое увещание не вернет ее к православной церкви».

После Октябрьского переворота Черткова, лишившись всего на родине, выехала из России сначала в Финляндию, а затем в Англию, где на берегу Ла-Манша в городе Борнмут у нее был дом, именуемый «Славянка». Она приобрела его в 1890-е годы, когда жила в Англии, куда отправилась, чтобы быть рядом со своим сыном Владимиром, высланным из России за поддержку преследуемых правительством духоборов.

В 1921 году группа друзей Чертковой по инициативе Вильгельма Фетлера предложила использовать ее дом в качестве центра для подготовки миссионеров, которых после обучения будут направлять в Россию и другие страны Восточной Европы. Средства были собраны, и дом куплен у Чертковой, которая имела возможность жить в нем до смерти. В 1922 году Черткова отошла в вечность. Точная дата смерти Елизаветы Ивановны нам неизвестна, но Фетлер написал в своем журнале «Гость» (февраль 1927 года): «Черткова скончалась в глубокой старости несколько лет тому назад почти 90 лет от роду». Поскольку ее 90-летие приходилось на 12 сентября 1922 года, то ее смерть наступила несколько ранее этой даты. На территории «Славянки» руководителем «Русского Миссионерско-го Общества» В. Фетлером в 1920-е годы ежегодно проводились миссионерские конференции.

Взято из книги «Евангельский петербург в портретах и биографиях» @russkoe_bogoiskatelstvo