• Литератор
• Основатель и руководитель первого в России ночлежного приюта для бедных (1873-1880)
• Председатель благотворительного «Общества ночлежных приютов» (с 1872 г.)
• Автор книги «Часы досуга» (1877)
• Переводчица сочинений Джона Буньяна «Путешествие пилигрима в небесную страну» и «Духовная война» (1878) и романа Льюиса Уоллеса «Бен-Гур»
• Собеседница и корреспондентка писателей Ф. М. Достоевского и Н. С. Лескова

Юлия Денисовна Засецкая (урожденная Давыдова) родилась в дворянской семье и была дочерью известнейшего героя войны с Наполеоном. Ее детство и юность прошли в поместье отца Верхняя Маза в Сызранском уезде Симбирской губернии. Хотя росла Юлия в доме совершенно русском и была с детства по натуре очень религиозна, она находилась в постоянном духовном поиске.

Постоянно размышляя о подлинном христианстве и не найдя ответа, она отправилась в Европу. Как другие дамы ездили туда за модными нарядами и удовольствиями, так она отправилась туда искать «лучшей веры». Не найдя Бога в католичестве, она перезнакомилась со всеми направлениями протестантизма в Германии и Англии. Какое-то время ей нравилось находиться то в одном, то в другом протестантском обществе, но каждый раз ее снова начинала мучить неудовлетворенность, и так продолжалось, пока она не сблизилась с лордом Редстоком. Наконец, в этом английском «проповеднике пробуждения» она нашла христианина по своему идеалу и стала, по словам Н. С. Лескова, его «первой русской ученицей». Так, ее многолетний поиск Бога завершился обретением евангельской веры.

Редсток проповедовал оправдание одной только верой в искупительную жертву Иисуса Христа, но одновременно подчеркивал, что следствием подлинной спасительной веры являются добрые дела. Под воздействием его проповедей и бесед Засецкая по возвращении в Петербург пожертвовала крупную сумму на обустройство первого в России ночлежного приюта.

Это прибежище для бездомных открылось в марте 1873 года по адресу: 2-я Рота Измайловского полка, 14. Здесь бездомные получали не только кров и постель, но и горячую пищу, а также узнавали о местах, где можно поработать за плату.

Прошел год, и Засекая стала одной из главных виновниц судьбоносного приезда Редстока в Петербург в феврале 1874 года. Одна из первых его проповедей прозвучала в салоне Юлии Денисовны. Согласно Лескову, Засецкая сыграла решающую роль в успехе проповеди Редстока. Во-первых, «она отыскала в Англии Редстока и пустила его в ход в Петербурге»; во-вторых, «успех лорда Редстока в высшем петербургском обществе, репутация его, как проповед-ника, могла бы очень скоро пасть, если бы не было при нем этой горячей, пламенной и фанатически ему преданной женщины. Его успех должен быть приписан не столько ему, как этой энергичной женщине..»

Все 1870-е годы Засецкая была активной участницей пашковского движения. Ее просторные салоны собирали столичное аристократическое общество на евангельские беседы. В течение почти десяти лет она непосредственно руководила созданным ею ночлежным приютом, перенося массу неприятностей и неоднократно дополняя собственными средствами скудный приход от пятикопеечной входной платы. По словам Лескова: «Она была очень доступна всем добрым чувствам и отзывалась живым содействием на всякое человеческое горе. Притом все, что она делала для других, - это делалось ею не покупечески, а очень деликатно».

Будучи с 1872 года еще и председательницей благотворительного «Общества ночлежных приютов», Засецкая пеклась об организации новых приютов в разных частях города, что и проводилось в жизнь под ее руководством в 1870-е годы. Помимо решения управленческих и хозяйственных вопросов, она посещала приюты, чтобы читать и объяснять ночлежникам Евангелие.

Являя своей жизнью пример деятельного служения ближним, Засецкая старалась провести в общество ту же идею и путем просвещения. На этом поприще она снискала известность как переводчица знаменитых сочинений английского писателя-проповедника XVII века Джона Буньяна «Путешествие пилигрима» и «Духовная война». Этот труд был выполнен ею с большой тщательностью в передаче авторской мысли, снабжен историей жизни Буньяна, многочисленными пояснениями и гравюрами. Другим известным переводом Засецкой стала книга американского писателя Льюиса Уоллеса «Бен-Гур». Была Юлия Денисовна и автором собственного сочинения - религиозно-назидательной книги «Часы досуга». Доход от своих литературных занятий, главным образом переводов, Юлия Денисовна тратила, помимо всего прочего, на поддержание своего детища - ночлежного приюта.

Согласно ряду источников, в середине 1880 года. Засецкая уехала из России в Париж. Если это так, то, возможно, ее отьезд стал ответом на правительственный указ, принятый в мае 1880 года, которым были запрещены собрания и проповедь пашковцев. В любом случае, состоялся ли ее отъезд в 1880 году или годом позже, последний недолгий период ее жизни был связан с Парижем, где она и отошла в вечность 27 декабря 1882 года, на 52-м году жизни.

Большим и широким интересом пользуется тема дружеских отношений Засецкой с литературными классиками Ф. М. Достоевским и Н. С. Лесковым. Юлия Денисовна пыталась убедить писателей в истинности евангельской веры, а они, хотя и отдавали должное уму и личным качествам женщины, активно полемизировали с ней. Начало отношений с Федором Михайловичем Достоевским было связано с открытием ночлежного приюта в 1873 году, на которое Засекая пригласила писателя. Затем по ее приглашению Достоевский несколько раз присутствовал на духовных беседах лорда Редстока. Писатель по-дружески укорял Засецкую за протестантизм и пытался вернуть ее в православие. Он уважал в ней «мужество и искренность», но сам факт уклонения от православия в «чужую веру» его огорчал. Согласно Лескову: «Споры у них были жаркие и ожесточенные. Достоевский из них ни разу не выходил победителем. В его боевом арсенале немножко недоставало оружия. Засекая превосходно знала Библию, и ей были знакомы многие лучшие библейские исследования английских и немецких теологов, Достоевский же знал Священное Писание далеко не в такой степени, а исследованиями его пренебрегал и в религиозных беседах обнаруживал более страстности, чем сведущности».

Удивительно, что столь несхожие мировоззренческие позиции не разрушили их отношений. Засецкая продолжала проявлять тепло и искреннюю заботу о писателе: «Как я рада, что скоро увижу вас, однако к 25 сентября 1878 года] пришлю вам много адресов квартер, не слишком отдаленных от меня, возьму в конторе Указатель квартер. Дозвольте мне, уважаемый друг, быть вам чем-нибудь полезной. Только будьте здоровы и для этого не волнуйте себя, право, будет гораздо хуже, и еще прошу, не забывайте меня, искренние друзья редки, а я считаю себя таковой. Неужто необходимо для вас писать по ночам и расстраивать себе нервы? А кажется так премудро устроил Господь ночь для сна, а день для труда, ужели ваша система умнее? Анне Григорьевне мой душевный привет».

По словам жены писателя Анны Григорьевны: «Федор Михайлович очень ценил ум и необычайную доброту Ю. Д. Засекой, часто ее навещал и с нею переписывался. Она тоже бывала у нас, и я с нею сошлась, как с очень доброю и милою женщиной, выразившею ко мне при кончине моего мужа много участия в моем горе».

Не менее близкие отношения связывали Юлию Денисовну с другим русским классиком - Николаем Семеновичем Лесковым. Жили они в то время на Невском проспекте, по соседству друг от друга. Как и в случае с Достоевским, Юлия Денисовна старалась устроить получше жизнь писателя, помогая даже в бытовых вещах. Так, лето 1876 года Лесков провел на даче Засецкой в Пикруках, под Выборгом, куда был приглашен отдохнуть вместе с 10-летним сыном Андреем. Лесков, в свою очередь, помогал Юлии Денисовне в ее филантропической деятельности.

Надо отдать должное, Лесков не стал упорствовать и спустя год пересмотрел свое скептическое отношение к Редстоку. Писатель открыто признал, что его критика была поспешной и во многом неверной, поэтому новый литературный образ английского проповедника был выведен им на страницах прессы в значительно более благоприятном свете.

В 1884 году, после смерти Засецкой, Лесков посвятил ей такие слова: «Я любил и уважал эту добрую даму, точно так же, как и покойный Достоевский, с которым они часто пререкались о вере. В Засекой нельзя было не почитать прекрасные наследственные черты "Давыдовского рода", коих стоит упомянуть неуклонную прямоту пылкого сердца (Засецкая одна из всех великосветских раскольниц открыто перешла из православия в протестантизм) и горячность к добру (она одна - первая пожертвовала значительную долю состояния для бездомных людей в Петербурге). Кроме того, к ней много влекло ее поразительное сходство с ее отцом - известным партизаном двенадцатого года, Денисом Давыдовым, о котором всякому русскому всегда приятно вспомнить».

Здесь нужно сделать поправку к словам писателя. Согласно современным исследованиям, все видные пашковцы с 1880 года стали евангельскими верующими. Однако Лесков прав в том, что Засецкая решилась на этот шаг первой и заявила об этом максимально открытым образом, в чем проявился унаследованный ею от отца русский характер: прямота, пылкость нрава и отвага. В то время оставление православия законом не дозволялось и составляло наказуемое преступление, а потому подобное признание требовало известного мужества. При этом Юлия Денисовна была женщиной чистосердечной, восторженной и увлеченной, кипучей на благо ближним, чистой от всяких нареканий, образцом строгой честности. «Словом, - писал Лесков, - она была очень добрая и хорошо воспитанная женщина и даже набожная христианка, но только не православная. И переход из православия в протестантизм она сделала потому, что была искренна и не могла сносить в себе никакой фальши... знать ее и не уважать невозможно».