Василий Александрович Пашков родился 2 апреля 1831 года в Москве и 12 апреля был крещен в православии. Его имя было занесено в Дворянскую родословную книгу Нижегородской губернии в 11-м поколении рода Пашковых.

Василий получил блестящее образование. В 1849 году он закончил Пажеский корпус вторым учеником.

Его имя было занесено на мраморную доску, и он был выпущен корнетом в Кавалергардский полк. За участие в Крымской войне Пашков был награжден светло-бронзовой медалью на Андреевской ленте, а в 1858 году, подав прошение, был уволен от службы по домашним обстоятельствам с производством в полковники.

Пашков был лично известен царю и приходился родственником нескольким министрам и генералам. Он унаследовал тринадцать фамильных имений в девяти уездах различных губерний и, владея 425 тысячами десятин земли, занимал пятое место среди помещиков России по количеству земельной собственности. Вот каким запечатлело этого богатого барина перо современника: «Красивый брюнет, роста выше среднего, с манерами и обращением чистого аристократа, он имел приятный мягкий тенор, большие выразительные глаза. К делам веры, церкви и религии Пашков был совершенно равнодушен, а в вопросах канонических по-детски невежествен. О набожности никогда не зарождалось и мыслей в голове Василия Александровича, страстного охотника, любителя танцев, балов, крупного игрока в карты и лихого наездника». Пашков имел великолепный дом в Петербурге, с огромными залами, где на пышных балах часто собирались члены высшего общества и императорской семьи. Что же заставило этого блестящего аристократа полностью пересмотреть свои жизненные ценности?

В феврале 1874 года в Петербург приехал проповедник Евангелия лорд Редсток. Жена Пашкова, Александра Ивановна, была тогда уже искренней христианкой и очень желала, чтобы муж обратился к живой вере в Господа Иисуса Христа. Ее мечтой было познакомить мужа с лордом Редстоком. Однако Пашков сильно противился этому намерению и, желая избежать встречи с проповедником, покинул Петербург. Спустя два месяца он вернулся из Москвы, будучи уверен, что лорд давно оставил столицу. Какова же была его досада, когда, войдя в свой дом, он увидел Редстока, да еще в кругу приглашенных гостей. На этот раз избежать общения было невозможно, а дворянский этикет требовал оказать высокому гостю хозяйское благорасположение. Разговор за обедом шел о Христе, а когда все встали из-за стола и перешли в гостиную, то Редсток предложил всем вместе помолиться. Пашкову пришлось присоединиться к коленопреклоненной молитве лорда, которая неожиданно произвела на него сильное воздействие. Позднее он свидетельствовал:

«Был день в моей жизни, когда я увидел себя осужденным пред престолом суда святого Бога, ненавидящего грех. Слово Его при действии Духа Святого достигло меня и пробудило мою совесть... Когда я нашел в Слове Божьем, что Господь хочет заключить со мной союз и что Он обещает не вспоминать более моих грехов... у меня пробудилось желание получить... прощение от святого Бога и на личном опыте пережить освобождение от власти греха».

Даже недоброжелатели отметили глубину произошедших в нем перемен. Один из них писал, что глаза Пашкова горели, когда он убеждал собеседника, его руки твердо подписывали чек на крупную сумму для целей распространения Евангелия, и лично себе он во многом стал отказывать: перестал кутить, бросил дорогую забаву с лошадьми и охотой, перестал посещать театр и курить, отказался от постоянного посещения модного дорогого ресторана Бореля. С момента обращения Пашков стал настоящим молитвенником. Занятый служением людям, поздно ложась и рано вставая, он тем не менее около двух часов проводил в молитве и чтении Слова Божьего.

В нем возникло горячее желание проповедовать Евангелие, и он отдал на служение Богу не только себя, но и свое богатство. В 1876 году под его председательством было учреждено «Общество поощрения духовно-нравственного чтения», издававшее большими тиражами литературу христианского содержания. Для распространения Священного Писания, духовных книг и брошюр Общество имело книгонош, которые разъезжали по всей России.

В 1878 году, когда лорд Редсток покинул Россию, Пашков возглавил возникшую группу евангельских верующих, которых в народе стали называть «пашковцами». В отличие от англичанина, он проповедовал Евангелие на русском языке, так что круг слушателей сразу расширился. Были случаи, когда в доме Пашкова на Гагаринской набережной собиралось до 1500 человек. Тех, кто впервые перешагивал порог этого дома, поражала богатая обстановка: это были блестящие, залитые светом чертоги. Большой с колоннами белый зал был украшен золотыми орнаментами, зеркалами и картинами в золотых рамах. Огромные окна были плотно закрыты темно-красной драпировкой. Но всего более поражала царившая в доме атмосфера. Один из посетителей писал: «С любопытством оглядывал я публику, что разместилась на стульях, креслах и диванах, стоящих вдоль стен. И было что посмотреть. Такого разнообразия едва ли где можно встретить. Тут и мастеровые, и лакеи, и кухарки, и чиновницы, и офицеры, и денщики, и гимназисты, и юнкера; тут же и важные барыни, и студентки, и чиновники, и чернорабочие, и купцы... Вот какой-то шикарный мундир с аксельбантами, а рядом почтальон с бляхою, еще дальше - грязные, лоснящиеся полушубки рабочего люда, чуйки и поддевки... Вот скромный юноша, по виду студент с пытливыми, горячими глазами, держит записную книжку на коленях. То там, то тут темнеют изящные костюмы дам из общества, чернеют смокинги, краснеют генеральские лампасы, серебрятся эполеты и академические значки».

Все эти люди самых разных званий и сословий внимательно вслушивались в евангельские слова о любви Божией, произносимые Пашковым. При этом проповедовал он очень просто, о чем писал в 1880 году императору Александру II: «Я ограничивался чтением одного Слова Божия, не вдаваясь ни в какое богословское учительство, призывая людей к покаянию и указывая им, что они погибли и нуждаются в оправдании перед предстоящим им судом Божиим, в оправдании, которое можно найти только в одном Христе Иисусе». По окончании собрания Пашкова обступали люди, желавшие поговорить с ним лично, чтобы получить ответы на возникшие вопросы. Во время объяснений Василий Александрович раздавал в большом количестве Евангелия и духовные брошюры.

Пашков был ревностен и бесстрашен в своем служении Господу. Он не ограничивался проведением собраний, но вместе со своим другом Модестом Корфом посещал с проповедью Евангелия фабрики, мастерские, дворы, чайные, больницы, тюрьмы. Желающим раздавались Новые Заветы и духовные брошюры. Так Евангелие проникало и распространялось во всех слоях общества. Бывали поразительные обращения среди преступников.

Пашков служил не только словом, но и добрыми делами, оказывая материальную помощь малоимущим. Он открыл народную столовую в своем доме в Ломанском переулке, на Выборгской стороне. Там за небольшую плату бедные люди, в том числе студенты, могли прилично поесть и услышать Евангелие. Этот дом был специально приобретен и перестроен под благотворительные цели. В нем, помимо столовой, находились дневной приют, бесплатная больница, еженедельный базар для бедняков, швейная мастерская для бедных женщин, ясли для детей работниц, школа для девочек от 8 до 15 лет (ныне в этом доме находится 560-я школа Выборгского района, в которой чтут память В. А. Пашкова).

После запрещения в 1880 году проповеднической деятельности в Санкт-Петербурге Пашков перенес основной евангельский труд в свои многочисленные имения в разных губерниях. Там он проводил собрания, распространял Евангелие среди крестьян, занимался благотворительностью. В имении Крекшино Московской губернии им были построены большая школа и больница. Содержал он также школу в имении Матчерка в Тамбовской губернии и две школы в Оренбургской губернии, где жили рабочие его медных производств.

В 1883 году в Петербург прибыл выдающийся пастор и основатель сиротских приютов в Бристоле (Англия) Георг Мюллер. Он проводил беседы с верующими, на которых разъяснял им Священное Писание. Эти беседы привели Пашкова к мысли о необходимости крещения по вере, которое он и принял от пастора Мюллера. В 1884 году по инициативе Пашкова и Корфа в Петербурге был созван съезд, в котором приняли участие представители разных евангельских течений России. Этот съезд был прерван полицией, после чего Пашкову и Корфу было предложено полностью отказаться от проповеди Евангелия. Они предпочли остаться верными своим убеждениям, за что были изгнаны из России.

Живя на чужбине в Англии, Франции, Австрии, Пашков не переставал проповедовать и распространять Евангелие. В первые годы изгнания он встречался с русскими матросами в Лондоне, чтобы засвидетельствовать им свою веру в Христа.

Проживая во Франции, он усердно распространял Священное Писание среди французов, а также в паре с одним англичанином ездил по стране в крытом фургоне, запряженном парой лошадей. Народ собирался в большом количестве, чтобы послушать этих необычных иностранцев, приехавшим рассказать им о спасении в Христе. Он финансировал миссии и отдельных миссионеров. Его ценили и благодарили за помощь основатель Китайской внутренней миссии Хадсон Тейлор, основатель Армии Спасения генерал Уильям Бут и многие другие. Пашков оставался активной фигурой в евангельских кругах Западной Европы до конца своей жизни.

Многие годы он мечтал о возвращении в родное отечество и трижды воспользовался разрешением на краткосрочный приезд в Россию, но остаться на родине для постоянного проживания ему так и не было дозволено. Последний год своей жизни Пашков, уже будучи очень больным, провел в Париже, где 30 января 1902 года тихо скончался. Тело его было предано земле в Риме. На его надгробии выбиты слова: «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5:10).