Во второй половине XIX в. современное евангельское движение России получило новый импульс развития среди аристократии Петербурга, дав России яркого евангельского реформа-тора, отставного гвардии полковника, В. А. Пашкова, и его со-работников — графов М. М. Корфа, А. П. Бобринского, княгинь Н. Ф. Ливен, В. Ф. Гагарину, генеральшу Е. И. Черткову, и представителей других знатных фамилий, включая членов Императорской семьи. Они выступали за духовное преобразование России, не связанное с какой-то одной конфессией, и начинающееся с православия.

Структура и темпы развития евангельских христиан во многом определялись государственно-правовыми ограничениями дореволюционного времени. В Российской империи XIX века господствующее православие имело статус государственной религии, и законодательство строго запрещало переход православных подданных в иную веру. В течение веков считалось прямым нарушением закона, если крещёный в Православной церкви человек отвергался её в пользу протестантского вероисповедания. Это правило фактически лишало русских евангельских христиан возможности легально оформлять свой выход из православия. До начала ХХ столетия все подобные движения официально квалифицировались как «секты» и находились в полулегальном положении: их собрания терпелись лишь постольку, поскольку они формально не объявляли разрыва с православной церковью. Евангельские группы того периода вынужденно действовали без признанного статуса, а миссионерская деятельность среди православных расценивалась властями как противозаконная. Лишь в 1905 году ситуация кардинально изменилась благодаря реформам императора Николая II. Высочайший указ «Об укреплении начал веротерпимости» от 17 апреля 1905 г., дополняемый Манифестом 17 октября 1905 г., провозгласил свободу совести в империи. Впервые официально разрешался выход из православия и допускалось свободное исповедание любых «инославных» религий. Эти акты веротерпимости сняли многовековые ограничения: религиозные меньшинства, включая протестантов и евангельских христиан, получили право на законное существование, регистрацию общин, проведение богослужений и проповедь. Исследователи отмечают, что законы 1905–1906 гг., легализовавшие русские религиозные меньшинства, открыли новый этап в жизни церкви в России и способствовали активному распространению русского протестантизма. Действительно, после отмены правовых запретов евангельское движение пережило период бурного роста: по всей стране стали открыто возникать общины, строиться молитвенные дома, издаваться духовные журналы. Впервые евангельские христиане смогли заявить о себе публично и легально, что значительно расширило их влияние.

В совокупности приведённые факты свидетельствуют, что западные протестанты, появившиеся в Российской империи по приглашению государства, заложили основы для последующего внутреннего пробуждения, но само движение евангельских христиан сформировалось как оригинальное явление русского религиозного опыта. Несмотря на периодические гонения и ограничения, к началу XX столетия русский евангельский протестантизм окреп и стал самостоятельным религиозным феноменом, выработавшим собственные традиции и конфессиональные структуры. Эта эволюция – от первых протестантов эпохи Василия III до сплочённых союзов евангельских верующих эпохи Николая II – показывает, что евангельские христиане вошли в историю России не как чужеродная сила, а как неотъемлемая часть её обществeнно-религиозного ландшафта.

В середине XIX века Россия переживала духовный кризис. Жажда подлинного христианства зрела как в среде крестьян, так и в высшем свете. На этом фоне начинается то, что впоследствии назовут евангельским пробуждением.

Решающую роль в этом процессе сыграли женщины — представительницы аристократии, которые, подобно женам-мироносицам, первыми «узрели живого Христа». Во время своих поездок по Европе они пережили обращение к Богу и, вернувшись в Петербург, пригласили английского проповедника лорда Гренвила Редстока. Именно они обеспечили успех его миссии: наполняли залы, организовывали встречи, распространяли приглашения.

Женщины пригласили Редстока и покровительствовали ему. Эти обратившиеся ко Христу дамы (во всяком случае, Е. И. Черткова и Ю. Д. Засецкая) пригласили Редстока в Россию для проповеди Евангелия. Когда в начале 1874 года Редсток прибыл в Санкт-Петербург, эти женщины горячо покровительствовали ему, много делая для успеха его миссии.

Можно с уверенность сказать, что не только без проповеди Редстока, но и без участия этих дам Петербургское пробуждение едва ли могло состояться.

Редсток прибыл в Петербург в феврале 1874 года. Его проповедь, звучавшая на французском языке, была простой, ясной и проникновенной. Он не создавал новой деноминации, не вводил таинств и не требовал разрыва с православием. Он говорил об одном — о спасении через веру во Христа.

Под его влиянием обратились ко Христу целые круги высшего общества: полковник В. А. Пашков, графы Корф, Бобринский, княгиня Гагарина, графиня Шувалова. Появился термин — «редстокисты». Эти люди начинали благовествовать, делиться верой, со своими слугам, друзьям, соседям. Они посещали тюрьмы, госпитали, устраивали социальные инициативы. Это было пробуждение не только духовное, но и гражданское.

С отъездом Редстока в 1878 году движение возглавил Владимир Александрович Пашков — отставной полковник гвардии, человек высокой культуры и веры. Его путь был примером преображённой жизни. До встречи с евангельским учением он воспринимал религию формально, но под влиянием Евангелия стал ревностным служителем, отдавшим свои силы благовестию и помощи ближнему.

Пашков основал и возглавил Общество поощрения духовно-нравственного чтения (1876). Это общество стало крупнейшей независимой издательской инициативой духовной литературы в Российской империи. За несколько лет было издано более миллиона экземпляров книг, в том числе брошюры как евангельских, так и православных авторов. География их распространения охватывала всю страну. Эти тексты несли простую и глубокую истину Евангелия.

Пашковцы были известны не только своим учением, но и практическим служением. Они посещали тюрьмы и больницы, помогали бедным, создавали приюты, устраивали благотворительные кружки и женские мастерские, где объединялись вера и дело. Их неформальные собрания проходили по всему Петербургу.

Несмотря на давление со стороны властей, закрытие Общества в 1884 году, высылку Пашкова и Корфа, движение не исчезло. Оно укоренилось в жизни тысячи людей, сохранилось в домах и сердцах, продолжилось через служение женщин и простых верующих. Именно Пашков сделал евангельское движение массовым и видимым, придал ему форму, масштаб и национальное звучание.

Евангельское движение в России не возникло внезапно. Оно было результатом действия Слова Божьего, отклика человеческих сердец и живой веры, прошедшей сквозь гонения и недоверие. Оно стало частью духовной истории страны, посеянной в аристократических салонах, но проросшей в деревнях, казармах, школах и приютах. И его след не изгладить.

Труды Пашкова заложили прочное основание. Но начало XX века потребовало новых форм организации и свидетельства. Эту задачу блестяще исполнил Иван Степанович Проханов, ставший подлинным архитектором русского евангельского христианства. Возглавив Всероссийский Союз Евангельских Христиан, наследник и продолжатель дела Пашкова и его соратников, Проханов добился значительных успехов: его усилия привели к важным послаблениям в законодательстве, расширившим свободу совести для «инославных» христиан.

Пашковцы стали духовной колыбелью российского евангельского движения. Их прямое продолжение — евангельские христиане (Проханов). После 1944 г. их наследие стало достоянием ЕХБ (евангельских христиан баптистов). В их среде зародилось русское пятидесятничество. Сегодня все крупные евангельские течения России признают пашковцев своими истоками.